Главная / Вдохновение / Пропавшие в смартфонах

Пропавшие в смартфонах

На социальные сети и прочее интернет-общение в смартфоне я «подсела», когда у меня родился третий ребенок. Это было, с одной стороны, отгораживание от всех, кратковременное затишье и отдых от бурного общения — в общении более пассивном. С другой стороны, это было развлечение во время длительных укачиваний-гуляний-кормлений младенца: ведь я не успевала общаться с миром другим образом. Однако в какой-то момент я заметила, что сидение в соцсетях занимает уйму времени. Что старшие дети постоянно жалуются: «Опять ты в телефоне сидишь». Что иногда я листаю ленту до третьего часа ночи. О том, когда безобидное общение в интернете становится зависимостью, насколько это полезно, а насколько вредно, — я решила поговорить с психологом Петром Дмитриевским.

Петр Дмитриевский по первому образованию — востоковед, переводчик. В 2010 году получил второе высшее образование в Московском городском психолого-педагогическом университете (МГППУ) и на факультете гештальт-терапии с детьми и семьями Московского Гештальт Института. С 2002 года является директором приходского подросткового лагеря храма святых Космы и Дамиана в Шубине (г. Москва). С 2014 года работает как частнопрактикующий консультант, психотерапевт: ведет психологические группы, консультирует взрослых, подростков и семейные пары. Автор книги «Путь независимости. Интернет, отношения, работа, еда, игры, алкоголь». Женат, воспитывает дочь.

Петр Дмитриевский. Фото Марины Куракиной для журнала «Вода живая»

Часто увлеченность «сидением в телефоне» у женщин появляется с рождением ребенка. Этому способствует, во-первых, оторванность от внешнего мира, во-вторых, виртуальное общение скрашивает часы укачиваний и гуляний. Но вот вопрос: может ли злоупотребление соцсетями стать проблемой, зависимостью?

Проблемой это становится тогда, когда женщина начинает нарушать какие-то данные самой себе обещания. Ситуация зависимости от соцсетей пока не очень изучена. Есть исследования, которые показывают, что люди с предрасположенностью к депрессии чаще злоупотребляют общением в соцсетях. Но не очень понятно, какая здесь причинно-следственная связь. То ли злоупотребление соцсетями порождает симптомы депрессии, то ли, наоборот, соцсети помогают справляться с депрессией. Это зона, в которой много легенд, самоукорения, но пока не очень ясно, насколько реален вред от общения в соцсетях. Особенно в ситуации, которую вы описали, — когда женщина не очень мобильна, и возможностей общаться с внешним миром у нее не так уж много. Но если есть какие-то неприятные физиологические или социальные последствия: не вовремя накормленный ребенок, не сделанные какие-то важные домашние дела, или женщина начинает сокращать количество собственного сна ради сидения в интернете, или начинаются проблемы с психологическим здоровьем, — можно говорить о том, что это приносит вред.

Иногда бывает, что даешь себе слово позаниматься с другим ребенком, когда уснул младший, но ложишься отдохнуть, включаешь соцсети — и зависаешь на час. И действительно, укоряешь себя, что могла бы, даже лежа, почитать ребенку, вместо того чтобы писать 50 комментариев про то, как это важно — читать ребенку…

Постоянная домашняя жизнь с детьми и вправду бывает такой изнурительной, что мне сложно упрекать женщин в том, что они пытаются найти способы разрядки и отдыха. Общение в соцсетях — в отличие от общения с ребенком — контролируемое. Человек может выбирать, когда и с кем общаться, что комментировать, в какой момент переключиться с одной информации на другую, — то есть происходит компенсация ситуации сильной подчиненности ребенку. Но если у вас появилось ощущение избыточности, или есть устойчивый опыт неспособности справиться, то, может быть, уже не очень стоит рассчитывать на собственную волю, а больше полагаться на какие-то ясные графики, которые сам себе можешь выработать.

Бывает, что и супруг обижается. Знаете, вечером все по-разному отдыхают: кто-то книжку читает, кто-то просматривает новости в соцсетях. Но на книжку никто не будет злиться, а если ты сидишь в соцсетях, это может вызвать раздражение.

Мне кажется, это раздражает тем, что в соцсетях все-таки есть интерактивная связь, которой нет при чтении книги. У партнера может возникнуть ощущение, что он отвергнут, а другие люди в качестве собеседника предпочтены. Что с этим делать? Это зависит от важности партнера для женщины. Если ей важно его не обижать или сама соскучилась, то ответ напрашивается сам собой.

Но тут возникает такой момент: это ущемление моей свободы, почему я должна бросать, мне это нравится. «Ты вот любишь футбол смотреть и засыпать на диване у телевизора, а я люблю новости в фейсбуке просматривать».

В любом случае, если у того или другого партнера есть запрос на общение (он, может, соскучился), то это хороший повод обсудить, как и где вам было бы удобней встретиться и пообщаться. Может быть, не в ту же секунду, а в каких-то других условиях, обстоятельствах, — вместе спланировать ближайшую встречу, поездку, романтическое свидание. Это же здорово, что партнер в вас нуждается. Даже если он это формулирует в какой-то форме сердитости. Значит, вы ему дороги.

Когда вообще заговорили о проблеме зависимости от соцсетей?

Впервые про это стали говорить в США в 1995 году, с тех пор это явление довольно активно исследуется в Америке, Западной Европе и Китае. Первая клиника для лечения такого рода зависимых открылась в США в 2009 году, сейчас клиники есть в Великобритании, Германии и Китае. Пока что интернет-зависимость не включена в официальный реестр болезней, но игровая зависимость и зависимость от интернета — это те зоны нехимических зависимостей, которые в наибольшей мере изучены после наркомании и алкоголизма. И скорее всего эти две зависимости в ближайшем будущем будут внесены в реестр.

В целом интернет — это то пространство, где есть риск усугубления разного рода нехимических зависимостей. То есть, например, игровая зависимость может быть в форме игр в казино, а может быть — в форме интернет-игр, и второе будет технически проще осуществить. Либо сексуальная зависимость — она может быть совсем не связана с интернетом, но в интернете есть много возможностей для ее развития. Также психологи используют такой термин, как навязчивый веб-серфинг — то есть информационная перегрузка, поиск все новой и новой информации и участие в интернет-общении как навязчивое поддержание связей, избыточных для человеческого мозга.

Что касается физиологической стороны вопроса, здесь важно упомянуть о гормонах дофамин и окситоцин. Выработку дофамина стимулирует все, что связано с непредсказуемостью и возможностью получения награды. В соцсетях этого особенно много: изучая френдленту, мы видим небольшие кусочки информации с большой долей непредсказуемости, а делая пост, ждем лайков, то есть вознаграждения. Дофамин вырабатывается, и организм может требовать еще. А окситоцин вырабатывается, когда люди встречают любимого человека и обнимаются или говорят ласковые слова — и в соцсетях тоже много такого взаимного поглаживания, когда кто-то нам ставит лайки и оставляет комментарии, и это приятно — и мы ему ставим лайки и знаем, что ему это приятно. Я читал про изобретение, которое не пошло в массы, но, мне кажется, очень показательно. Была предложена специальная надувная куртка, которая подсоединялась к интернету — и каждый раз, когда кто-то ставил лайки собственнику этой куртки, она немножечко надувалась. Чем больше лайков — тем куртка объемнее, и человек чувствует себя как будто обнятым. Выделяется окситоцин, который отвечает за ощущение, что я любим, что я люблю. И желание повторить это состояние может привести к формированию зависимости.

В интернете видишь, что некоторые активные «френды» вдруг удаляют свои аккаунты в соцсетях. Это конструктивный выход, или твоя зависимость будет проявляться в других местах, и тогда лучше учиться контролировать себя здесь и сейчас, а не использовать такие кардинальные методы?

Если зависимость уже в серьезной стадии и человек это ощущает, то, бывает, иначе невозможно. Когда алкоголик собирается идти по пути трезвения, ему категорически запрещено даже хранить в холодильнике спиртное. Это важно — потому что когда у него возникает тяга, ему нужно будет хотя бы дойти до супермаркета. И есть надежда, что пока идет, успеет передумать. Если алкоголь хранится дома, времени, чтобы передумать, нет совсем. В этом смысле лучше действительно полностью удалить аккаунт, если чувствуешь, что виртуальное общение стало совсем разрушительно для твоей реальной жизни.

Забавно, что есть подруги, которые так тепло и прекрасно общались с тобой в виртуале, а когда происходит долгожданная развиртуализация, ты вдруг понимаешь, что она сидит с тобой рядом и продолжает писать кому-то в телефоне. Спасает мир в своем маленьком гаджете, и ей немножко не до тебя. И ты понимаешь, что ты ей был важнее, пока был в интернете.

Из-за того что соцсети переместились в портативное устройство, есть тенденция к стиранию разницы между той жизнью, в которой мы сейчас, и параллельной жизнью в виртуальном пространстве. И для того чтобы это слияние как-то разорвать, посвятить время чему-то одному — приходится совершать над собой некоторые усилия. С одной стороны, это очень утомительно, когда человек не может удержать в поле внимания несколько разных процессов — в его голове как бы открыто сразу несколько параллельных вкладок, как в компьютере. С другой стороны, это позволяет не заныривать ни в один из процессов, не углубляться в него. И когда речь идет о дружеском общении, конечно, может раздражать, если собеседник находится в нескольких других параллельных «окнах». Мне кажется, здесь можно попробовать дружески настоять на каком-то временном выключении из параллельных процессов. Если для вас человек важен и общение с ним важно, — можно попросить поддержать это общение в форме интенсивного диалога.

Странно, что помогать тоже почему-то легче в интернете — не только советом, но и деньгами. С одной стороны, это кажется некой формой социофобии: тяжело выяснять все это в реале, расспрашивать, узнавать. В виртуале же ты, не сходя с места и не открывая рта, все выяснил, посмотрел историю болезни и перевел тысячу, не вступая ни с кем в контакт. И вроде доброе дело сделал, и душевно вложился, — но почему-то то же самое сделать в реале труднее.

Это естественное отличие виртуального общения от личного: в виртуальном общении у участника коммуникации гораздо больше власти — в выборе дистанции, в том, что узнавать, а что не узнавать. Действительно, в интернете можно поглядеть историю болезни, не расспрашивая человека. Для психики такое общение более легкое и безопасное. Другое дело, что непосредственное общение сложнее и богаче. И привыкание к непредсказуемости контакта, способность справляться с тревогой по поводу неопределенности такого контакта — это свойство более зрелой личности. И то, что мы хотим от этой тревоги избавиться в сторону более контролируемых видов контактов, это естественно, но у нас есть свобода либо поддерживать эту тенденцию, экономя ресурсы, либо нет.

В интернете очень сложно о чем-то спорить и даже просто обсуждать что-либо. Есть мнение, что это абсолютно бесполезная трата времени. «Холивары» забирают у тебя часы и дни, но каждый остается при своем. Как вы считаете, стоит наложить личное табу на споры в интернете или все-таки тут можно учиться общаться корректно?

Многое зависит от собеседников. Есть люди, которым действительно интересен обмен мнениями, интересно, чтобы было сформулировано что-то иное, из чего можно было бы вынести новую идею и новый опыт. Но таких в интернете не очень много, а в основном собеседники озабочены ранговыми войнами — то есть желанием победить. Причем победить публично. Чтобы были зрители и чтобы при зрителях я кому-то показал, что он глуп и не разбирается в вопросе. Если общение идет по этому сценарию, то, конечно, чем быстрее мы из него вынырнем, тем для нас будет полезнее. Но бывает, что дискуссия имеет задачей не ранговую войну, а реальный интерес людей друг к другу. Если это считывается, тогда я не вижу поводов избегать дискуссий, они могут быть очень обогащающими.

Нередко люди в интернете хотят показать свои отношения, свою жизнь не такой, как она есть на самом деле, а гораздо лучше, какую-то идеальную картинку. То есть человек все время выкладывает фотографии счастливой семьи, а потом узнаешь, что он разводится.

Человек таким образом пытается скомпенсировать какие-то внутренние тревоги и противоречия, которые в жизни есть у любого. Но некоторым людям проще с этим совладать, то есть признать, что в наших отношениях с супругом есть что-то, что радует, а есть что-то, что тревожит. Есть что-то, в чем я до сих пор очарован, а есть что-то, в чем я уже разочарован. А есть люди, которым сложно выдерживать вот эту противоречивость жизни и отношений, поэтому когда у них в браке возникают сложности — они пугаются своих сомнений и раздражения, им нужно прежде всего для самих себя зафиксировать то положительное, то радостное, что в отношениях есть. А самый мощный способ это сделать — запечатлеть в социальных медиа, чтобы уже точно знать: приятные и счастливые моменты на самом деле происходили. И можно самому просматривать собственную страничку и изучать лайки и комментарии. Согласен, что иногда — это такой способ компенсировать имеющиеся волнения и тревоги. И ваше наблюдение может быть неслучайным: чем больше нарочитых восторгов и радостных фотографий, тем подозрительнее, все ли там в порядке.

Удивительно, но есть и противоположные ситуации. У человека в ленте наблюдаешь постоянный негатив, резкие высказывание, депрессивный настрой, а в реале он оказывается просто прекрасным. Зачем казаться хуже, чем ты есть?

Мне кажется, это такая особенность российской культуры, и для того чтобы показать, что ты этой культуре принадлежишь, нужно регулярно жаловаться и возмущаться. У нас если человек пишет, что все у него более-менее хорошо, это кажется подозрительным — как будто это немножко чужак, улыбающийся во всю челюсть американской улыбкой. Я склонен расценивать такие депрессивные или гневные посты как попытку показать, что я свой, я такой же, как и вы.

Русские люди вообще часто делятся плохими новостями. У нас не очень принято говорить о достижениях, о счастье и радости. Если у человека все хорошо, он обычно говорит: «У меня все нормально». А вот про то, какие ужасные соседи, какие ошибки совершают политики, как разворотили мостовую, — мы обычно со смаком делимся друг с другом. Как-то подогревая друг друга в этом возмущении и показывая некий культурный ритуал: если я пожаловался и повозмущался, и ты пожаловался и повозмущался, — значит, мы свои, мы родные друг другу. И когда в медиа наблюдаешь этот ритуал, нередко при близком общении оказывается, что человек этим не исчерпывается, что он может и на другие темы говорить и вообще оказывается более адекватным и внутренне богатым.

Иногда кажется, что люди, которые все время что-то пишут в соцсетях, — в чем-то ущербны. Может, им не хватает общения в реале, мало друзей, не особо хорошие отношения с мужем/женой? Я близка к истине?

Это может быть следствием ощущения одиночества — причем даже в тех отношениях, которые есть, но иногда это может быть и некая ненасытность. Бывает, что партнер такого активного пользователя вполне внимателен к его жизни, к его переживаниям, но у человека неутолимый голод: ему нужно, чтобы все больше и больше людей его заметило, откликнулось, показало, что они на связи, что они с интересом относятся к его жизни. Согласен, это очень неудобно, когда в твоей ленте человеку не хватает самого себя и окружающих, чтобы почувствовать осмысленность собственной жизни. Возникает сильное желание отписаться от этих обновлений, но это скорее повод для сочувствия. Да и в моей жизни бывают периоды, когда я остро нуждаюсь в поддержке «френдов» и, скорее всего, выгляжу со своими постами немного навязчиво или, как вы говорите, «ущербно».

Бывают, что женщины «сливают» в соцсети малейшие подробности личной жизни — вплоть до интимных. Что это, черта характера?

Все дело опять же в этой ненасыщаемой потребности быть услышанным и поддержанным. При этом надо понять, что интернет очень помогает маломобильным людям и людям с ограниченными возможностями — для них он действительно становится большой и важной возможностью разделить свою жизнь с другими. И это здорово, что соцсети помогают формировать сообщества.

Но для кого-то и правда это говорит о хрупкой самоидентичности — будто бы ему, для того чтобы нащупать самого себя, нужно огромное количество обратных связей. Как будто самим им не очень понятно, существуют они или нет. И когда много народу будет откликаться и говорить «да, я тебя вижу, да, ты есть» — становится как-то спокойнее. Но, думаю, при такой проблеме человеку стоит поискать дополнительные способы нащупывания своей идентичности и поддержки. В виртуальное общение не очень надежно инвестировать все свои силы. Если человек будет в полной мере полагаться на обратную связь от «френдов», то в какой-то момент они могут заболеть, уехать, отвлечься, и тогда, не получив достаточное количество лайков и комментариев, человек рискует впасть в отчаяние.

Какие другие способы можно найти такому человеку?

Увлечения, психотерапия, спорт, творчество. Но, пожалуй, самое важное — это близкие сердечные отношения с несколькими людьми — их не должно быть очень много. Люди, с которыми возможен разговор о чем-то важном, трудном, стыдном, где есть возможность поглядеть друг на дружку глаза в глаза и делиться не только поддержкой и утешением, но и несогласием и какой-то более объективной обратной связью. То есть нужно строить такие сердечные отношения, в которых возможно все богатство диалога.

Беседовала Анна Ершова

Поделиться в социальных сетях

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*